Госдума сделала шаг, который разделит рабочие будни миллионов россиян на «до» и «после». Лимит сверхурочной работы предлагают удвоить — с 120 до 240 часов в год. Законопроект уже прошёл первое чтение, обрастая оговорками: увеличение возможно только по коллективному договору, только с письменного согласия сотрудника, только при наличии профсоюзного одобрения. Но даже в этой «упаковке из гарантий» проглядывает тревожный вопрос: когда экономика требует всё больше, остаётся ли у работника реальный выбор говорить «нет»?
Сезонный пик или системная перегрузка?
Официальная логика законодателей выглядит логичной. Как поясняет депутат Никита Чаплин, нововведение адресовано предприятиям с ярко выраженной сезонностью — сельскому хозяйству, строительству, логистике — или проектным командам, работающим на жёстких дедлайнах. Действительно: убирать урожай или вводить объект к сроку с жёсткими рамками в 120 часов бывает объективно невозможно.
Но опасность кроется в размытии границ. Сегодня — сезонная загрузка, завтра — «срочный проект», послезавтра — постоянная практика. И тогда 240 часов перестанут быть исключением и превратятся в новую, изнурительную норму.
Гарантии на бумаге — реальность на производстве
Законопроект не забыл и о компенсациях: для тех, кого привлекут к дополнительным часам, предусмотрен оплачиваемый день на диспансеризацию. Звучит гуманно. Но возникает риторический вопрос: нужна ли будет диспансеризация тому, кого полгода подряд выжимают по максимуму?
Особую осторожность проявляют авторы инициативы в отношении уязвимых категорий — предпенсионеров, пенсионеров, работников во вредных условиях. Их смогут привлекать сверх базовых 120 часов только при наличии письменного согласия и отсутствии медицинских противопоказаний. Однако и здесь таится дилемма: насколько свободен выбор сотрудника 58 лет, когда начальник «вежливо предлагает» поддержать коллектив в трудную минуту?
Дилемма современного труда
За сухими формулировками законопроекта отражается глубинный конфликт эпохи: с одной стороны — объективные потребности экономики в гибкости, с другой — право человека на восстановление, семью, личную жизнь. Удвоение лимита — это не просто цифра. Это испытание для социального договора между работодателем и работником.
Ключевой вопрос не в том, разрешить ли работать больше. А в том, останется ли у человека право не согласиться — без риска для карьеры, репутации и благосостояния. Если ответ «да» — мера может стать инструментом адаптации. Если «нет» — мы получим законодательно закреплённую культуру выгорания.
Время покажет: станет ли 240 часов новым ресурсом для развития или очередным налогом на человеческую выносливость. Но уже сегодня очевидно: граница между гибкостью и эксплуатацией тонка — и её легко перейти, даже не заметив.